ДУША определение психологического термина. Психологический словарь | anyPSY.ru - Вся психология

Интернет магазин элитного чая



Последние комментарии

1 неделя 15 часов ago
Супружеская измена это страшно. Это неприятно. И это невыносимо больно. Я знаю, о чем я пишу, потому что сама это пережила. Муж загулял как последний...
1 неделя 15 часов ago
Хочу рассказать как мы обращались к магу Александру Таянко, я и жена не могли иметь детей, как только мы начали встречаться, то в планах детей у нас н...
1 неделя 2 дня ago
Я как раз из тех, у кого жизнь все расставила по своим местам - с годами отвращение к детям и материнству только окрепло. Думаю, если бы когда-то я по...
1 неделя 4 дня ago
 Здравствуйте. Вам преждевсего нужно принять ситуацию такой какая она есть я про отношения вашей мамы и отчима и, перестать волноваться по этому...
1 неделя 6 дней ago
 Здравствуйте. Вы сами определили свою проблему"боюсь быть обманутой", вот с ней Вам и нужно поработать. Как известно уйдет причина не...
2 недели 23 часа ago
 Здравствуйте. Для того, чтобы получить ответы на все ваши вопросы, вашей маме и отчиму НЕОБХОДИМО САМИМ ОБРАТИТЬСЯ ЗА ПОМОЩЬЮ К ПСИХОЛОГУ, т.к....

Особая благодарность спонсорам

Психологический словарь - оглавление

ДУША

англ. soul. греч. ????. лат. anima .

В этнологическом смысле верование или убеждение, что наша мысль, чувство, воля, жизнь обусловливаются чем-то отличным от нашего тела хотя и связанным с ним, имеющим в нем свое местопребывание , свойственно, вероятно, всему человечеству и м. б. констатировано на самых низких ступенях культуры, у самых примитивных народов см. Анимизм . Происхождение этого верования м. б. сведено в конце концов к самочувствию, к признанию своего Я, своей индивидуальности, более или менее тесно связанной с материальным телом, но не тождественной с ним, а только пользующейся им как жилищем, орудием, органом. Это Я, это нечто духовное или, в более примитивном представлении, движущее начало, сила, находящаяся в нас, – и есть то, что первобытный человек соединяет с представлением о Д. Энц. словарь Брокгауза и Ефрона, 1893, т. 11, с. 277 .

До середины XIX в. Д. была не только предметом философских и теологических размышлений, но и предметом изучения психологии. С начала развития экспериментальной психологии Д. оставалась лишь номинальным предметом научной психологии, стремившейся уподобиться естественным наукам. Ее действительным предметом стала психика. Психология пожертвовала Д. ради объективности своей субъективной науки. Психологи не отрицают существования Д., но воздерживаются от ее изучения, стараются избегать щекотливых вопросов о ее природе, передают Д. и дух по ведомству философии, религии и искусства. Утрата Д. для психологии не безобидна. Она расплачивается за нее перманентным кризисом, доминантой которого является неизбывная тоска по целостности психической жизни. В поисках целостности психологи перебирают различные методологические принципы, порой нелепые вроде принципов детерминизма или системности , ищут и перебирают различные единицы анализа, клеточки, из которых выводимо все богатство психической жизни. В роли таких единиц выступали и выступают ассоциация, реакция, рефлекс, гештальт, операция, значение, переживание, установка, отношение, акт отражения, акция, действие и т. п. Безрезультатность подобных поисков заставляет психологов возвращаться к Д., размышлять о ее возможных функциях и возможной онтологии. Они вольно или невольно следуют рекомендации М. Фуко: К главному идешь пятясь… Многое в философских и психологических размышлениях о Д. сохранилось от мифологии см. пункт 1 . Аристотель рассматривал Д. как причину и начало живого тела, признавал Д. сущностью, своего рода формой естественного тела, потенциально одаренного жизнью. Сущность же есть осуществление энтелехия , т. о., Д. есть завершение такого тела. Значит, по Аристотелю, Д. есть сила. Важнейшая ее функция состоит в предвидении: [Душа] есть известное осуществление и осмысление того, что обладает возможностью быть осуществленным О душе. М., 1937, с. 42 . Д. ищет и ориентируется на будущее, которого еще нет, и сама набрасывает контуры будущих событий. Но она же, согласно И. Канту, воспринимает внутренние состояния субъекта, т. е. воспринимает и оценивает настоящее, без чего невозможен поиск и не нужно будущее. Значит, Д. как минимум жилица 2 миров: настоящего и будущего, обладающая к тому же формообразующей силой или энергией. Об этом же говорит Платон, миротворческая фантазия которого породила замечательный образ Д. Он уподобил ее соединенной силе окрыленной пары коней и возничего: добрый конь – волевой порыв, дурной конь – аффект страсть . Возничий – разум, который берет что-то от доброго и что-то от дурного коня. В большинстве смыслообразов Д. присутствуют с небольшими вариациями все перечисленные атрибуты Д.: познание, чувство и воля. У Августина главными способностями Д. выступают память, разум и воля. Если к.-л. из атрибутов отсутствует, Д. оказывается ущербной. Напр., Л. Н. Толстой писал, что полководцы лишены самых лучших человеческих качеств: любви, поэзии, нежности, философского сомнения. Наличие всех атрибутов Д. разума, чувства, воли, добавим: и памяти не гарантируют ее богатства. Глубокий ум, высокий талант, замечательное профессиональное мастерство м. б. отравлены гордыней, завистью, которые опустошают Д., убивают дух. М. б., платоновской соединенной силе не хватает крыльев?! Подобное объяснение красиво. И хотя его трудно принять в качестве определения, из него следует, что Д. нельзя свести к познанию, чувству и воле. Д. – это таинственный избыток познания, чувства и воли, без которого невозможно полноценное развитие их самих. Признание реальности Д. неминуемо влечет за собой вопрос о ее онтологии. Аристоксен ученик Аристотеля утверждал, что Д. есть не что иное, как напряженность, ритмическая настроенность телесных вибраций. В этом же духе рассуждал Плотин. Отвечая на вопрос, почему красота живого лица ослепительна, а на мертвом лице остается лишь след ее, он писал, что в нем нет еще того, что притягивает взгляд: красоты с грацией. А. Бергсон по этому поводу замечает: Не зря называют одним словом очарование, которое проявляется в движении, и акт великодушия, свойственный Божественной добродетели, – оба смысла слова grace составляли одно. Близкие мысли высказывали естествоиспытатели. А. Ф. Самойлов, оценивая научные заслуги И. М. Сеченова, говорил: Наш известный ботаник К. А. Тимирязев, анализируя соотношение и значение различных частей растения, воскликнул: “Лист – это есть растение”. Мне кажется, что мы с таким же правом могли бы сказать: “Мышца – это есть животное”. Мышца сделала животное животным… человека человеком. Продолжая этот ход рассуждений, можно спросить: что есть Д.? Телесный организм занят. М. б., это есть грация или, в терминах Н. А. Бернштейна, живое движение? Именно на конечных участках действия Ч. Шеррингтон локализовал ее атрибуты память и предвидение . К этому следует добавить утверждение Р. Декарта о том, что действие и страсть – одно. А. А. Ухтомский придал подобным размышлениям вполне определенную форму. Поставив перед собой цель познания анатомии человеческого духа Н. В. Гоголь назвал бы его душевным анатомиком , Ухтомский ввел понятие функционального органа индивида. Такой орган есть всякое временное сочетание сил, способное осуществить определенное достижение. Он подобен вихревому движению Декарта. Еще раз вспомним соединенную силу в метафоре Платона. Такими органами являются: движение, действие, образ мира, воспоминание, творческий разум, состояния человека, даже личность. В своей совокупности они и составляют духовный организм. По мысли Ухтомского, эти органы, сформировавшись, существуют виртуально и наблюдаемы лишь в исполнении, т. е. в действии, в поступке, в эмпирическом действительном бытии. Здесь нет противоречия. так, остановку можно рассматривать как накопленное движение. Таков, напр., образ, представляющий собой эйдетическую энергию, накопленную по ходу его формирования. Такая энергия при санкции Д. и смелости духа воплощается в действие, в произведение. По сути дела Ухтомский пришел к выводу об энергийной проекции духовного организма сочетание сил , в котором имеется место Д. Было бы преждевременно и опрометчиво идентифицировать функциональные органы, которым нет числа, с Д., но нельзя не заметить, что они соприродны Д., поэтому она и может распоряжаться ими. Фихте говорил, что человек строит новые органы и функции, душой и сознанием намеченные, др. словами, Д. выполняет формообразующую функцию, о которой говорилось выше. Она и сама есть форма форм. Бывает, что Д. и сознание намечают к созданию органы себе на погибель: Душу сражает, как громом, проклятие: / Творческий разум осилил – убил А. Блок . Принятие положения об энергийной природе Д. облегчает обсуждение вопросов о ее местоположении и функциях. В частности, становится понятным положение Гегеля: Душа есть нечто всепроникающее, а не что-то существующее только в отдельном индивиде. Д. может находиться между людьми. Возможно даже единение душ. Душа – это дар моего духа другим М. М. Бахтин . Именно в этом смысле Д. не может погибнуть, она переходит к другому. Конечно, если этот дар будет принят в себя другим, а если последний обладает благодарной памятью, Д. сохраняет авторство дарителя. Когда-то в рус. языке духовная память была эквивалентна завещанию. Д. – удивительный дар, который от дарения не скудеет, прирастает: чем больше даришь, тем больше остается дарителю. Положение о том, что Д. есть дар духа, не противоречит гегелевскому определению духа: дух есть система движений, в которой он различает себя в моментах и при этом остается свободным. Значит, Д. соприродна не только функциональным органам, но и духу. Еще одно: место души там, где соприкасаются внешний и внутренний миры, где они проникают друг в друга. Оно в каждой точке проникновения Новалис . На языке В. Ф. Гумбольдта и Г. Г. Шпета это место между внешней и внутренней формами, в точках их взаимодействия и взаимопроникновения. Обе формы связаны отношениями взаимного порождения. Внешнее рождается внутри, а внутреннее рождается вовне. Находясь между ними или объемля их, Д., скажем мягко, координирует их взаимодействие. Возможно, Д. ощущает сознает неравенство внешней и внутренней форм и тем самым выступает источником идей, чувств, действий, в конце концов, источником и движущей силой развития. Сильная Д. трансформирует отрицат. энергию, порождаемую избытком недостатка, в энергию положительную, в энергию созидания и достижений. Элиот сказал: то, что впереди нас, и то, что позади нас, ничто по сравнению с тем, что внутри нас. В каждом человеке имеются археологические, или архетипические, пласты, виртуальные формы поведения, деятельности, знаний, опыта, нераскрытых способностей. Все они труднодоступны не только постороннему наблюдателю, но и их носителю. Бывает, что все это богатство, как вода, сковано льдом. Душа расковывает недра О. Мандельштам и, т. о., позволяет им обнаруживать и реализовывать себя. Бодрствующая Д. всегда находится на грани, на пороге преобразований. Итак, существует как минимум 3 пространства между, или 3 границы, где располагается Д.: между людьми, внешней и внутренней формами самого человека, между прошлым и будущим. Она выполняет огромную работу, связывая все перечисленные пары по горизонтали, а возможно, и по вертикали. Идея пограничья Д. заслуживает самого пристального внимания. Бахтин писал, что культура не имеет собственной, замкнутой в себе территории: она вся расположена на границах. Каждый культурный акт существенно живет на границах: отвлеченный от границ, он теряет почву, становится пустым, заносчивым и умирает. Так же обстоит дело с Д. Замкнувшись исключительно на себе или в себе, она деградирует. Пограничье Д. не противоречит тому, что она может проявлять себя вовне. Шпет писал: Вообще, не потому ли философам и психологам не удавалось найти “седалище души”, что его искали внутри, тогда как вся она, душа, вовне, мягким, нежным покровом облекает “нас”. Но зато и удары, которые наносятся ей, – морщины и шрамы на внешнем нашем лике. Вся душа есть внешность. Человек живет, пока у него есть внешность. И личность есть внешность. Проблема бессмертия души была бы разрешена, если бы была решена проблема бессмертного овнешнения Соч. М., 1989, с. 363–365 . Д. м. б. также высокой и низкой, большой и малой, широкой и узкой, даже тесной. Поэты говорят, что Д. имеет свои пределы: пределы Д., пределы тоски. Значит, при всем своем пограничье Д. имеет и свое пространство, но пространство совершенно особое. Пространство Д., ее чертоги не описываются метрическими и даже топологическими категориями, хотя свою топологию Д. имеет. Топология Д. не единственная, а множественная, топология не сциентистская, а гуманитарная, предполагающая взаимную, определяемую смыслом обратимость пространства и времени. Пространство и время Д. – это предмет размышлений об увлекательной и бесконечной области хронотопии см. Хронотоп сознательной и бессознательной жизни человека. Поиски онтологии Д. должны быть продолжены. Д. не только намечает к созданию новые функциональные органы, но санкционирует, координирует и интегрирует их работу. Одновременно с этим она сама раскрывается все полнее и полнее. Возможно, в этой работе Д. таится искомая учеными и художниками целостность человека, являющаяся камнем преткновения для психологии, давно мечтающей собрать воедино уже детально изученные изолированные психические функции и ищущей законы их взаимодействия. В. П. Зинченко

В этой категории нет материалов.

Аватар пользователя _
anypsy.ru
20 ноября, 2012 - 12:34

Это интересно: